Example Frame
Главная | КРАЕВЕДЕНИЕ БУРЯТИИ | ГОСТИ АНГЛИЙСКИХ МИССИОНЕРОВ

ГОСТИ АНГЛИЙСКИХ МИССИОНЕРОВ

Прежде, чем перейти к изложению сведений о занятиях английских миссионеров в Забайкалье, главным образом в Селенгинске, продолжим тему обустройства их на избранном месте жительства, поскольку существует немало записок посещавших миссию гостей с описанием жизни и быта зарубежных проповедников. Причем именно в тот период, когда миссионеры еще трудились совместно на раннем этапе своей деятельности.

Гостями английских миссионеров в первые годы их становления было много любопытствующих людей. Самым первым из них явился в том же 1819 году соотечественник капитан Питер Гордон, который так проникся началом работы миссии в составе семей Сталибрасов и Рамнов, что хотел даже остаться здесь на долгое время, чтобы помогать их богоугодному делу, тем более что Рамны уже готовились к отъезду обратно.

В 1820 году их посетил генерал - губернатор Восточной Сибири граф М.М. Сперанский, в 1823 году сын известного придворного российского скульптора инженер А. Мартос и английской службы флота капитан Д.Д. Кохран, в 1829 году – известный немецкий физик и исследователь Азии А. Эрман, в 1830 году  – казачий офицер,  затем известный сибирский писатель С.И. Черепанов, в 1832 году – чиновник и литератор О. Евецкий и другие лица. Общались с ними и декабристы Торсон и братья Бестужевы, поселившиеся в близком соседстве, хотя эти контакты не одобрялись властями. О встречах с миссионерами писали в воспоминаниях, дневниках и письмах декабристы Н. И. Лорер, Д.И. Завалишин, Н.А. Бестужев. С.В. Капнист – Скалон, вспоминая о М.С. Лунине, упоминает о передачи им за границу «посредством какого-то миссионера» своего сочинения по истории декабрьского вооруженного восстания 1824 года…

Селенгинские власти неодобрительно встретили появление английских миссионеров в своем городе. Малограмотный городничий К.И. Скорняков, подозревая в иностранцах шпионов, будучи человеком по натуре грубым, нередко обижал их. Враждебно отнеслись на первых порах и некоторые соседи англичан, прибегая к воровству и разбою. Прибывший в 1820 году М.М. Сперанский дал взбучку полицейским властям Верхнеудинска и Селенгинска за непринятие должных мер по жалобам миссионеров о произволе и даже разбойных действий со стороны соседей Никитиных (Голубиных). Сперанский, в частности, крепко отчитал за это Селенгинского исправника Красильникова.   В 1823 году появится жалоба Сталибраса о невозмещении денег за украденные у него «рядовым бывшего селенгинского гарнизонного полка Мельниковым» вещей.  И в том же году Иркутский губернский суд будет слушать «дело, представленное на ревизию из Верхнеудинского окружного суда, начатое 2-го сентября 1821 года дворянским заседателем Красильниковым о покраже у жительствующего в заштатном городе в Селенгинске английского миссионера Сталибраса, умершего подпоручика Грабовского дочерью девицею Анисьей Ивановой денег 450 рублей».

С тех пор именно Э. Сталибрас стал особенно неугоден местным властям, и его переселение в Хоринские степи можно расценить и как невозможность проживания в Селенгинске. Но и в Кодуне, куда он уехал в 1828 году, миссионеру не давали покоя. Когда сгорел купленный у бывшего тайши Галсанова дом, у Сталибраса начались большие затруднения при попытке построить новое здание. Гражданские власти, подозревая его в политической пропаганде и шпионаже в пользу Великобритании, долгое время отказывали в праве приобретения новой собственности – земли и дома. По этому поводу миссионер в 1829 году вел хлопотную переписку с Верхнеудинским исправником и окружным начальником, а также с новым генерал - губернатором Восточной Сибири И. Б. Цейдлером.

29 декабря 1823 года в гостях у миссионеров побывал Алексей Мартос, который в своей книге первым, пожалуй, подробно рассказал соотечественникам России о том, как поживают в далеких бурятских степях иностранные проповедники веры Христовой:

«Вы удивитесь, что на Селенге, за 6500 верст от                               С.-Петербурга, следовательно, и сообщений с Европою, в углу Сибири, среди племен бурятских, близ тех кумирень, где жительствует Хамба, верховный жрец сих ревностных язычников, живут европейские миссионеры: удивление ваше еще сильнее возрастает, что это не честнейшие отцы иезуиты, некогда хорошо принятые в соседней Монархии и кои бы могли из Пекина перебраться в сию часть наших пределов, но британцы составляют Селенгинскую миссию. Один англичанин и два шотландца из Глазгова, учившиеся в Единбургском университете, решились превозмочь и труды и молву, которая столь увеличивает все страшное о Сибири, и поселились здесь. Фамилия первого Эдуард Сталибрас. Он довольно изрядно выучился по-русски, но болен, лежит в постели, и потому я лишен был удовольствия распространиться  с ним о каком-нибудь предмете. Жена его Сара Филипповна, тоже родом из Лондона; у них есть маленькие дети, из коих сын Эдуард лет 6 или 7, уже читает по - маньчжурски. Другие два миссионера Роберт Юлий и Вильям Сван, с большим трудом объясняются по-нашему. В доме их я нашел несколько бурятских девушек, коих хозяйка научила плести соломенные кошельки, коробочки и тому подобное.

Сия небольшая колония, которой прилагаю вид, снятый с натуры художником Янченком, за четыре года перед сим построенная, заключается в двух довольно хороших домах. Она лежит в долине песчаной, образуемой горами каменными, в виду города при протоке Селенги, на левом берегу сей реки. Деревенька Верхняя, находясь в полуверсте от жилья англичан, смежна с их владениями; поля обнесены ровной изгородью. В доме миссионеров есть библиотека, преимущественно состоящая из книг Священного Писания на английском диалекте; в сей библиотеке вы найдете сверх того и графические глобусы. В одной из комнат находится значущее количество Евангелий, печатанных на маньчжурском языке и сюда из Петербурга присланных для раздачи желающим.

Как наступил полдень, хозяйка озаботилась о завтраке совершенно в национальном вкусе: подали чай со сливками, кренделями и вафли; между тем шотландец показал мне письмена бурятские, довольно грубой формы, в роде турецких или китайских букв. Он заключил, что у бурят есть типография и что они вырезывают свои литеры, подобно китайцам на деревянных досках и потом оттискивают их.

Настоящий предмет миссии есть нечто особенное, чрезвычайное! Гордая английская нация великодушно любит озарять светом Евангелия те дикие народы, коей ей известны по слухам, живущие на островах отдаленного океана, в Индии, в Америке, под Полюсами. И в России уже две миссии, в Астрахани и здесь в Селенгинске. Конечно, сии новые семена рано или поздно принесут плоды, от них ожидаемые, ибо не вероятно, дабы дух Китайского правительства в отношении чуждаемости иноземцев, не изменился и не сблизил проповедников Кантона с Селенгинскими.

Вильям занимается переложением псалмов Давида на язык бурятский. Латинский и европейский переводы Библии, слишком за сто лет изданные в Галле и Магдебурге, служат ему путеводителями. С удовольствием он заботился мне показать Российскую Псалтырь в гражданском переводе, имеющуюся в здешней библиотеке, прошлогоднего издания в С.- Петербурге. Иноземные водворенцы получают «Миссионерский журнал»  из Лондонского общества исправно каждый месяц, а «Политическую газету» однажды в год; следовательно, ежели это так, то они позже прочих знакомятся с происшествиями бурного света. Хамба, первосвященник бурят, живущий отсюда в 5 часах езды, в 4 года только один раз был у них. Англичане относят сие к чрезмерной толщине Хамбы; но как миссионеры гораздо тоньше его, и поэтому посещать дородного ламу им не столь трудно. Они часто разъезжают в Верхнеудинском округе по инородцам, составляющим 18 родов селенгинских и хоринских, так что летом редко живут дома. Надобно знать, что хоринские роды расположены далее к стороне Нерчинска за Яблоневым хребтом; они кочуют до реки Аги. В нынешнее лето Вильям Сван надолго отлучался в тот край. Они очень редко посещают Кяхту, вероятно потому, что тамошнее место собственно населено русскими. По избранному месту миссии при Селенгинске, положение англичан есть как бы в центре между богатейшею Кяхтою и Нерчинскими заводами. Им случалось быть в прошедших годах на Кяхте, почти в самое то время, как Английское посольство не было принято в Пекине, а потому миссионерам было некстати быть у чжаргучея». 

Помещенный в книге А. Мартоса рисунок художника Янченко местности, где устроена была Английская миссия, является почти единственным натуральным изображением существовавших строений миссионерской колонии на берегах Селенги, дающем наглядное представление о капитальности возведенных зданий.

Погостив у англичан 28-29 декабря, Мартос уже на следующий день побывал в резиденции Хамбо-ламы на Гусином озере, а на третий день гостевания у него уже прибыл в купеческий Верхнеудинск.

 

Вторым бытоописателем жизни английских миссионеров в Селенгинске стал их соотечественник, «английской службы флота капитан» Джон Дундас Кохран, много лет путешествовавший по Монголии и азиатской части России. Впервые за время скитаний он в том же 1823 году оказался в обществе своих соотечественников, два дня вкушал полузабытую национальную кухню и с упоением слушал христианские проповеди на родном языке. Книга о его путешествиях, изданная годом спустя в Лондоне, полна бесценными сегодня описаниями и оценками жизни английских миссионеров в Селенгинске первых трех лет их деятельности, и поэтому имеет смысл процитировать из нее некоторые отрывки:

«Приятно отметить, что здесь (в Селенгинске, - А.Т.) имеется небольшой круг общества <…>. Я тотчас же воспользовался пристанищем английских миссионеров, поселившихся в этой части света, и нет нужды говорить, я был принят самым радушным образом миссионерами Сталибрасом и Юилли, их женами, и многочисленными детьми; образовавшими, так сказать, английскую колонию в самом центре дикости. Мистер Сван, третий миссионер, отсутствовал из-за того, что он находился у одного из главенствующих лиц близ Нерчинска. Я провел пару дней в самой приятной обстановке с этими исключительными, самоотверженными людьми, которые действительно задумали осуществить такую задачу, которая потребует от них страсти и внутреннего горения. Обосновавшись здесь уже в течение трех лет, они построили два аккуратных жилых дома с дворовыми постройками и огородами. Благодаря покровительству русского императора, эти очень комфортабельные резиденции были полностью оплачены, а земля дарована им, и они были освобождены от обязательной работы на ней. Место их проживания находится на неподходящем месте, хотя романтическом и уединенном. Их местоположение было на противоположном берегу реки (относительно Старого Селенгинска, - А.Т.) и это очень затрудняло связь <…>. Но теперь уже было поздно менять это место. Миссионеры даже не делали попыток выращивать зерно <…>. Все они были заняты намного более важной работой – я имею в виду совершенствование в монгольском языке. И к этому они относились с величайшим трудолюбием, настойчивостью и желанием. Теперь они почти все овладели этим трудным языком. И теперь, когда оцениваешь все эти трудности, с которыми им пришлось столкнуться, действительно удивляешься, как это они в такой короткий срок освоили весь лексический и грамматический материал.

Изучая монгольский язык, они также познакомились с маньчжурским <…> языком благодаря тому обязательству, что не было монгольского словаря, а был маньчжурский. Таким образом, английским миссионерам пришлось изучать в одно и то же время русский, монгольский, маньчжурский языки и составлять свои собственные словари и грамматики, которые имели преимущество расположения в алфавитном порядке над другими словарями, ранее использовавшимися и в которых слова располагались под разными предметами и темами. Теперь они говорили, читали и писали на монгольском языке довольно легко. Я видел много фрагментов переводов Нового Завета <…>.

Совершались многие путешествия вглубь края с целью знакомства с духовными лицами, священниками. Однако, к сожалению, все это неутомимое духовенство не стало орудием обращения всех в одну веру. И разве это могло быть возможным в то время? И только позднее буряты привезли 30 возов, заполненных до отказа религиозными книгами из Тибета, и за которые они заплатили 12 000 голов крупного рогатого скота. Эти трактаты они получили, так и не заглянув в них ни одного раза. Слуги этих зажиточных бурят смеялись над столь дорогостоящим капризом своих хозяев и оставались у них только из-за того, что их хорошо кормили, а они почти ничего не делали. На мой взгляд, религия бурят зародилась давным-давно, а сами они упорно сопротивляются каким-то новым религиозным изменениям. Разве стоит этому слишком удивляться, ведь их собственные религиозные книги указывают путь, по которому они идут! И когда религию народа, который был знаком с незапамятных времен с учением чтения и письма, делаются нападки и попытки обращения в другую веру, то здесь абсурдно ожидать каких-либо других результатов. Что касается меня, то я мало верю в их (миссионеров, -А.Т. ) успех. И я думаю, что ни один бурят не будет обращен в другую веру, но ради выгоды некоторые из них могут притворяться. Пока они имеют своих собственных лам и свою религию, до тех пор миссионерское общество для них не сделает ничего лучшее, чем простого перевода их работ и приобретения знания языка, который совершенно не нужен Англии. Однако я должен скромно заметить, что не возможно с человеком,  возможно с Богом!

Место, выбранное на берегах Селенги, несомненно самое худшее и это известно даже самим миссионерам, но я думаю, что оно слишком комфортабельно, чтобы от него отказываться. Что касается меня, то я отношусь к ним с огромным уважением, но не думаю, что это справедливо для жителей Англии, не говоря уже о бедности и невежестве большей части народов Ирландии, в разбазаривании денег налево - направо в то время, как столько бедных и религиозно невежественных в нашей собственной стране. Когда мы станем хорошими, последовательными и богатыми хозяевами, тогда и наступит время помочь другим <…>.

Слуги, которые посещают миссионерское общество, это буряты, которых не любят их же собственные сородичи за то, что они забросили религию своих отцов и только из-за хорошей пищи; они вполне удовлетворительно готовят еду, стирают и подают на стол. Но если сказать прямо, то им платят так мало, что я не удивляюсь, что они становятся лицемерными…».

А вот впечатления Джона Кохрана о хоринском тайше, вероятно, Дымбиле Галсанове,  к которому стал ездить Вильям Сван из Селенгинска, а затем вообще перебрался туда насовсем. Этот отзыв показывает, что посещения северного края Забайкалья происходили в первые же годы основания миссии, а не по причине возникших разногласий между миссионерами в 1828 году, как об этом пишет С.Г. Рыбаков.

«Мы заехали к одному очень богатому и облеченному властью буряту. По-бурятски он имеет титул тайши. Как-то заглянув в его канцелярию, я не застал его там, но его секретарь выдал мне документы, согласно которым мне должна оказываться всяческая помощь и уважение со стороны его людей.

У этого тайши две жены, которые живут в полном согласии. Что касается его самого, то он прямо обожает миссионеров, которые часто бывают у него и живут неделями. Он преуспевает в английском, которому обучает его мистер Сван. Его родители умерли недавно, они были  очень  богаты.  Не  смотря  на  то,  что  его  мать  оставила  свое наследство [ламам, - А.Т.], дела молодого тайши идут неплохо.

Отметим, что на сведения Кохрана о Селенгинской миссии будет неоднократно ссылаться позже известный ученый-географ XIX столетия Карл Риттер в своем капитальном труде «Землеведение Азии», к которому мы обратимся далее.

В феврале 1829 года Селенгинских миссионеров по пути в Кяхту посетил немецкий физик и исследователь Азии Адольф Эрман написавший книгу «Travels in Siberia», но К. Риттер приводит из нее мнение автора о том, что иностранным проповедникам пока не удалось обратить в христианство ни одного бурята. В то же время Эрман, по словам Риттера, высоко оценил их деятельность по изучению языка бурят, по составлению монголо-английского и маньчжуро-английского словарей, грамматики, руководства по геометрии и тригонометрии «на братском языке» и прочих, пока рукописных сочинений. «Но труды эти недостаточны для того, чтобы проложить евангельскому слову путь к сердцам язычников, точно также как [готовящееся, - А.Т.] распространение печатных книжек между младенческим народом, еще не может заменить живого слова, одушевленной речи так же, как дела и примеры истинно христианской речи <…>. Первый свет такого возможного просвещения, благодаря описанной миссии, замерцал уже в Селенгинске, и заслуга эта остается за миссией, несмотря на ее несовершенство, о душевных же качествах миссионеров мы судить не можем».

Пользовался гостеприимством английских миссионеров и чиновник-литератор Орест Евецкий, проезжавший Селенгинск 15 января 1832 года по пути из Иркутска в Кяхту. Его путевые впечатления будут опубликованы в 1837 году в Варшаве (издание нам не известно), а затем в 1838 и 1841 годах в разных изданиях Санкт-Петербурга. Приведенные Евецким сведения согласуются с описанием А. Мартоса, но содержат еще одну оценку результатов их проповеднической деятельности и важный штрих отношений к ним местных жителей:

«Чрез несколько станций остановились мы в бедном городе Селенгинске. В нескольких верстах от Селенгинска, на противоположном берегу реки, видны два обширных деревянных дома, обнесенные стеною, застроенные разными службами. Кто бы угадал, что здесь, среди кочевья бурят, живут два английских миссионера и проповедуют Евангелие! Ни безмерная удаленность от места родины, ни малые успехи в проповедовании слова Божия не отвращают от предположенной цели добродетельных людей, посвятивших себя на спасение диких бурят. Миссионеры почтенные и ученые люди, кончившие воспитание в Эдинбургском университете, имеют небольшую библиотеку, много медикаментов, которые раздаются ровно русским и бурятам. За то эти люди пользуются у всех особенным уважением. Один из них переводит псалмы Давида на бурятский язык. Иногда они оставляют свое жилище на долгое время, отправляясь в самые отдаленные страны для проповедования Евангелия хоринским племенам, кочующим за Яблоневыми горами. До двадцати бурятских девушек учатся в миссионерском доме у трудолюбивых и добрых англичан искусству плести корзины. Миссионеры живут здесь со своими семействами. Несмотря на их старания, на усердную заботливость греко-российских пастырей и несколько церквей, устроенных в городах и селениях, кочующие буряты, живя в соседстве с тунгузами и монголами, охотнее предаются всем чародейским суевериям шаманов или вере ламайской, нежели откровению и только немногие обратились в христианскую веру».

Небольшое сообщение о Селенгинских миссионерах оставил казачий офицер и литератор С.И. Черепанов, посетивший их в 1830 году в период необычайного разлива реки Селенги: «Вот и Маймачин <…>. Мы готовы были выступать за границу. Со стороны китайской прибыли чиновники для сопровождения <…> как вдруг необыкновенное разлитие реки Селенги лишило нас возможности достать своих лошадей.  Вода по наблюдению жившего в Селенгинске английского миссионера Романа Васильевича Юзье (Роберта Юилля, - А.Т.) поднялась в короткое время на аршин».   Уточним, что район Селенгинска, а особенно острова (см. остров Конный) и окрестности Гусиного озера во все столетия служили основными пастбищами казенных лошадей и верблюдов, предназначенных для транспортировки купеческих караванов и разного рода посольств в Монголию и  Китай. Поэтому С. Черепанов, вынужденный из-за катастрофического наводнения пережидать время в Селенгинске, имел время познакомиться с Английской миссией и пользоваться информацией Роберта Юилля о быстром поднятии реки Селенги. Тот же Черепанов подробно описал судьбу одного из учеников Вильяма Свана – хоринского тайши Дымбилова, оценку которому мы приведем далее.

В те же годы местожительство уже выехавших англичан в Селенгинске посетил и христианский миссионер с 20-летним стажем Джеймс Гилмур, посвятивший в своей книге «Среди монголов», изданной в 1883 году, соотечественникам и коллегам целую главу. Есть в ней много как интересных фактов, но и досадных неточностей, даже заведомо ложных оценок, о чем нами сказано в предисловии.

После прекращения деятельности Селенгинской миссии в печати появилось немало статей авторов с оценкой  работы английских миссионеров в Сибири, но мы опускаем их, поскольку авторы лично с ними не встречались. Зато обратимся к опубликованным рассказам забайкальских краеведов конца XIX – начала XX столетий, которые сообщили ряд интересных подробностей о жизни, быте и деятельности английских пасторов со слов их современников – селенжан, кто дожил до этого времени. Среди них ценное описание одного из жилых домов, посещенных С.Г. Рыбаковым:

«<…> Дом английских миссионеров одноэтажный, деревянный, довольно ветхий, но ремонтируемый госпожой Всеволодовой, состоит из трех комнат, передней и кухни; окружен садиком и огородом, на стороне реки крыльцо по-середине, по обе стороны крыльца по три окна.

Большая комната (зало) была разделена перегородкой, вместо которой теперь две деревянные, белые колонны работы бурята Ванжелова (ученика декабристов Бестужевых); перегородка и стена были окрашены, по словам госпожи Всеволодовой, в коричневый цвет, отчего комната имела темный вид <…>.

Рядом находилось особое здание типографии, в которой имелись разных языков шрифты, в том числе монгольские, и немало бурят работало в типографии. В ней же миссионеры печатали переводы на монгольском языке <…>.

По рассказам селенгинского купца Александра Михайловича Лушникова, особенно занимался врачебной практикой Роберт Юилль, которого селенгинцы называют Романом Васильевичем <…>.

Больше всех жил и работал в Селенгинске пастор Р. Юилль. По воспоминаниям селенгинцев Роберт Юилль был «среднего роста, худощав».

Существует также статья православного священника – миссионера С. Стукова (как письмо к брату Я.И.Стукову) от 1891 года, но она полностью посвящена жизни и деятельности Сталибрасов, Сванов и Аберкромби в Хоринских степях, но говорить о ней мы будем специально далее.

Миссионеры разводили домашних животных: овец, коров и лошадей, сами пекли хлеб, делали квас, а также изготовляли собственные свечи. Когда им необходимо было закупить продовольствие, предпочитали делать оптовые покупки в Иркутске и перевозить по замершему Байкалу, так как это обходилось дешевле, чем покупать продукты в розницу в Селенгинске. Они складировали запасы мяса, муки, чая, которые им хватало на несколько месяцев или даже на год. Английским проповедникам не представлялось никакой возможности найти себе заработок на местах. Им приходилось оплачивать работу прислуги и переписчиков, а также обеспечивать питание и проживание детей, принимаемых в их школы для обучения.

Преподавание, кстати говоря, скорее истощало ресурсы миссии, чем приносило какой-либо доход. Ведь они не только кормили и одевали их, так еще некоторые родители требовали платы за обучение детей. Регулярным источником дохода было, конечно же, Лондонское миссионерское общество, платившее им полугодовую зарплату и бравшие на себя некоторые экстренные расходы: покупка жилья, редкие поездки домой. Кроме того, имелось несколько личных спонсоров: группа покровителей из Санкт-Петербурга, церковь доктора Морисона в Лондоне и другие. Но обо всем этом рассказ в последующих главах.

МЫ В СОЦСЕТЯХ

ИНФОРМАЦИЯ








Анализ интернет сайта

Контактная информация

670013, г.Улан-Удэ, Респ. Бурятия.
ул.Ключевская, 4Д

ИНН/КПП 0323099950/032301001
ОГРН 1020300000599
тел. +7 (3012) 41-65-04, 41-65-06

Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При любом использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна.
Библия, христианские новости, ответы на все вопросы    Христианская газета'Колокол'                Портал Credo. Непредвзято о религии